В этом году Черногорск отметил свой 90-й год рождения. 20 января 1936 года посёлок Черногорские копи получил новый статус города. А в следующем году мы отметим 120-летие со дня основания и самого посёлка.
Как известно, возникновение Черногорских копий связано с именем Веры Арсеньевны Баландиной – биолога и химика, геолога и экономиста, человека, который фактически основал Черногорск. Именно Вера Баландина в апреле 1907 года возглавила экспедицию, которая обнаружила угольное месторождение в нашей местности. Так появилась первая угольная шахта, вырос посёлок.
В 2008-м году на Новогодней площади торжественно открыли памятник основательнице города – Вере Баландиной. Скульптору Константину Зиничу удалось передать сдержанную элегантность, уверенность и интеллектуальность Веры Арсеньевны. За минувшие годы о ней были написаны десятки, если не сотни статей, изучались жизнь и дела Веры Баландиной.
И всё же…
До сих пор осталось немало неизвестных страниц в её биографии. Каких? Об этом наша беседа с кандидатом философских наук Алексеем Нилоговым.
На фото: Елена Гопина и Алексей Нилогов
- Алексей Сергеевич, наша газета уже не раз писала о ваших работах, вашей семье. И всё же давайте напомним читателям – кем вы работаете и какие основные направления в исследовательской деятельности вас интересуют.
- Я работаю заведующим лабораторией генеалогических исследований, ведущим научным сотрудником Хакасского НИИЯЛИ. Возглавляю лабораторию с ноября 2018 г., изучая историю хакасских и шорских родов, генеалогии известных людей Хакасии и России и развивая теоретические основы современной ДНК-генеалогии.
- Недавно стало известно, что на учёном совете ХакНИИЯЛИ вам утвердили научно-исследовательскую тему о Вере Арсеньевне Баландиной, и вы будете готовить монографию о её жизни. Почему вы выбрали именно эту тему?
- В январе этого года я встретился с новой главой Черногорска Еленой Эрнстовной Гопиной и предложил ей идею написать книгу об основательнице города. Конечно, свою роль сыграла и гендерная аллюзия: от Баландиной до Гопиной. Администрация Черногорска подготовила ходатайство на имя министра образования и науки Хакасии Анатолия Алексеевича Бутенко, после чего мне утвердили новую научно-исследовательскую тему.
Родословную Веры Арсеньевны Баландиной (в девичестве – Емельяновой) я изучаю давно, опубликовал несколько статей в региональных СМИ и сборнике Сибирского исторического форума. Именно с Баландиной началась история города, в котором я родился и куда в начале XX в. приехали мои предки Карловы, устроившись на угольную шахту. В советское время мой прадед, бывший партизан отряда Щетинкина Иван Васильевич Трунов был секретарём партийной ячейки «Горняк», а его жена Мария Павловна с октября 1916 г. в течение трёх лет работала на шахте № 1 Баландиной коногоном и откатчицей, затем в 1930-1940-х гг. – на разных должностях в системе треста «Хакасуголь». После Великой Отечественной войны, в конце 1940-х, предки моего отца также выбрали местом жительства Черногорск. Дед Михаил Фёдорович Нилогов устроился на шахту, а затем шахтёром стал его сын Сергей, мой отец. Сегодня на угольном разрезе трудится мой младший брат Максим. Таким образом, инициатива Веры Арсеньевны обусловила жизненный выбор моих предков по отцовской и материнской линиям. Их судьбам, которые связал между собой наш город, я посвящу отдельную главу в книге о Вере Баландиной.
- Кажется, что о жизни Веры Баландиной уже известно всё, но, так понимаю, вам удалось открыть какие-то новые страницы в её жизни. Какие?
- Это только так кажется. Возьмём хотя бы точную дату её смерти. В справочно-энциклопедической литературе приводятся две разные даты – 1943г. и 1945г., место смерти также варьируется – то ли Москва, то ли Казань. Несколько лет назад я сделал запрос в ЗАГС г. Казани, чтобы уточнить дату и место смерти Баландиной, но получил отрицательный ответ. К слову, журналист газеты «Хакасия» Сергей Амелин в статье, опубликованной 5 февраля этого года, повторил недостоверную информацию о её смерти в Казани. Отрадно, что на памятнике Баландиной, установленном в городе в 2008 г., год смерти указан правильно.
Внучка Веры Арсеньевны – Нина Алексеевна – вспоминала, что её бабушка после возвращения из Казани, где находилась в эвакуации во время ВОВ, умерла 3 ноября 1943 г. в Москве. По словам внучки, перед эвакуацией из Москвы Вера Арсеньевна «оставила комнату в коммунальной квартире и деньги на оплату жилья. Вернувшись, она узнала, что её выселили за большую задолженность: оказывается, за жильё не платили. Это было и недоразу-
мением, и несправедливостью – ведь бабушка властям Енисейска подарила большой дом, который имела право продать. А с ней так обошлись… От расстройства бабушка заболела, лекарств в войну достать было невозможно… И всё же я думаю, что её погубило не только это, но и душевное потрясение…»
Никакого документального свидетельства для этой даты Нина Алексеевна не предоставила. Вера Арсеньевна действительно скончалась в Москве, но только 17 декабря 1943 г., о чём нам сообщает актовая запись о смерти, сделанная в отделе ЗАГС Бауманского района столицы (ныне Басманный район). В перспективе я планирую организовать научно-поисковую экспедицию с целью установления места её захоронения.
- Недавно вы ездили работать в Государственный архив Красноярского края. Что там удалось обнаружить интересного?
- Прежде всего, я решил лично познакомиться с подлинными архивными документами, касающимися жизни и деятельности Веры Емельяновой и её родственников – купеческих династий Баландиных, Матониных, Яриловых. Некоторые дела оцифрованы и выложены на интернет-портале «Архивы Красноярского края», однако я предпочёл полистать их собственноручно. Для подготовки археографического приложения предстоит запросить в архиве качественные цифровые копии документов.
- По итогам вашей работы будет выпущена монография. Она будет находиться в свободном доступе? Любители истории, краеведения смогут её прочитать?
- Да, планируется тиражное издание с хорошим полиграфическим оформлением. Книга будет доступна и онлайн, чтобы охватить более широкий круг читателей. Моя главная задача – подготовить научно обоснованную генеалогию и биографию Веры Баландиной, то есть дойти до первоисточников, проведя ревизию накопившегося наследия, в том числе достоверно атрибутировать источники личного происхождения – например, фотографии.
В музее истории Красноярской железной дороги, который находится в Абакане, отдельный уголок посвящён роли Веры Баландиной в строительстве Ачинско-Минусинской железной дороги (Ачминдор). В экспозиции представлена фотография женщины, которая, на мой взгляд и взгляд коллег, вовсе не похожа на Баландину. Речь идёт о фотографии из коллекции Красноярского краевого краеведческого музея. На обороте фото имеется информация о том, что там изображена семейная пара: Баландина Вера Арсеньевна и Баландин Александр Александрович. Фотография датирована 1909 г., в отчестве Александра Баландина допущена неточность: он был Алексеевичем. К сожалению, фотографий Александра Алексеевича Баландина (1857 – 1919) практически не сохранилось: нам доступна лишь та, где он запечатлён в молодом возрасте. При сопоставлении фотографии якобы Баландиной с другими снимками Веры Арсеньевны бросается явное несоответствие. Думаю, что эту фотозагадку помогут решить алгоритмы искусственного интеллекта.
- Сегодня чрезвычайно популярны книги в стиле «попаданцев», когда человек из одной эпохи перемещается в другую. А давайте представим, что Вера Баландина оказалась в нашем времени: как бы она вела себя, что сделала бы для города?
- В лучшем случае она бы вступила в члены КПРФ и победила на выборах главы города. По худшему сценарию её могли бы признать иноагенткой или феминисткой-экстремисткой. Ведь и в царское, и в советское время у Веры Арсеньевны были недоброжелатели: так, в начале XX в. поджогу подверглись уникальная химическая лаборатория с передовым зарубежным оборудованием и метеорологическая станция, а в 1930-е гг. из-за доносов её лишили избирательных прав, признав «социально опасным элементом». В нашем черногорском жаргоне даже сохранилась такое пренебрежительное выражение, как «купчиха Баландиха».
- Насколько проблемы более чем столетней давности созвучны нынешним?
- Я вижу только одну извечную проблему – благодарной памяти. Эстафета традиционной неблагодарности от предков к потомкам преследует всю нашу человеческую цивилизацию.
- На ваш взгляд, почему нужно изучать историю своей семьи, своего города, своей страны? Ведь это всё в прошлом, а жизнь сейчас и без того чрезвычайно перенасыщена информацией.
- Как бы странным это ни звучало для генеалога, но отчасти с вами соглашусь. Изучение истории семьи – для избранных, кто смог осознать не только биологический (генетический) способ наследования, но и возвысился до культурного (меметического) уровня. Дела и поступки Веры Баландиной вписали её имя в историю города, республики и страны, а её предки оказались в мемориальной тени. Исключением стал лишь сын – академик АН СССР Алексей Александрович Баландин (1898 – 1967). Тем не менее, оставить достойный след в истории рода и народа – насущная человеческая потребность.
- О ком бы ещё вы хотели в будущем составить жизнеописание? И вообще, насколько востребованы такие темы сейчас?
- С уклоном в генеалогию – о руководителях СССР: Ленин, Сталин, Маленков, Хрущёв, Брежнев, Андропов, Черненко, Горбачёв. В ближайших планах я рассматриваю две политические фигуры, чьи биографии связаны с Южной Сибирью, – В. И. Ленина и К. У. Черненко. Планируется сотрудничество с Ленинским мемориалом (Ульяновск) и родственниками Константина Устиновича (Москва).
Беседовала Валентина КОРЗУНОВА,
фото предоставлены Алексеем Нилоговым