О Великой Отечественной войне написаны тысячи книг, сняты тысячи фильмов, и кажется, что больше добавить нечего. Великие и малые битвы разобраны чуть ли не на секунды, учтены чуть ли не каждый патрон или снаряд. И всё же…
Всё же за кадром осталось немало. В мемуарах солдат и офицеров Красной армии, в воспоминаниях партизан и мирных граждан встречаются удивительные истории, зарисовки, маленькие фрагменты той, военной жизни, которые позволяют лучше понять: как жили, как боролись и почему победили советские люди.
Мы решили создать небольшую галерею памяти из таких воспоминаний. Каждую среду в социальных сетях нашей газеты будем публиковать такие истории. Присоединяйтесь, читайте, ведь только так мы можем сохранить память о тех, кто принёс Победу нашей Родине.
МОРАЛЬНОЕ ОРУЖИЕ
Когда говорят о войне, как правило, речь идёт о битвах, дружбе, горе и лишениях. И крайне редко о том, что поддерживало бойцов морально. А это не только письма из дома (тем более, что разными были эти письма), но и фронтовые концерты, выступления агитбригад. Но самым близким и доступным другом – была книга. Да-да, не удивляйтесь! Именно она.
Фото Ивана Колышкина с сайта http://militera.lib.ru/
Об этом очень ярко писал в своих мемуарах контр-адмирал Иван Колышкин, к слову сказать, это был первый моряк-подводник, удостоенный звания Героя Советского Союза. И высокую награду он получил отнюдь не за сидение на берегу.
Иван Колышкин «В глубинах подводных морей»:
«Снова ведем поиск. Томительно тянется время. Свободные от вахты моряки отдыхают: кто дремлет, а кто читает. Впрочем, читающие в большинстве. Книгу на лодке называют моральным оружием. Что ж, очень правильное определение.
В боевом походе порядок матросской жизни прост: четыре часа вахта, восемь часов отдых, четыре часа вахта, восемь часов отдых… Приборки, уход за техникой и оружием. Четыре раза в день еда. Сон. И вне всяких планов — боевые тревоги и ремонтные работы. Свободного времени немало. Его не заполняют целиком партийные и комсомольские собрания, политинформации и выпуск боевых листков. Вот тут-то и необходимо «моральное оружие». Человеком, помногу остающимся наедине со своими мыслями, легко могут овладеть плохое настроение, хандра: долгие дни ожидания встречи с противником, ощущение смертельной опасности, горькие вести из дома давят тяжелым грузом на сердце, расшатывают нервную систему. Худо в походе человеку, не подружившемуся с книгой.
На «Д-3», как, впрочем, и на всех лодках, я почти не встречал нечитающих. Книги в поход мы получаем из нашей большой бригадной библиотеки. На этот раз Гусаров расстарался: взял книги еще и из библиотеки Дома флота, учел, так сказать, индивидуальные заявки краснофлотцев и старшин. А запросы у моряков очень разносторонние. Интересуются они и политической, и военной, и технической литературой. И конечно, особенно велик спрос на художественные произведения. В большом почете Пушкин и Лермонтов, Гоголь и Толстой, Чехов и Горький. Из рук в руки переходят книги Маяковского, Шолохова, Фадеева, Соболева, Новикова-Прибоя, Островского.
Хорошая книга будит добрые чувства и распаляет ненависть к врагу, помогает полнее ощутить любовь к Родине и пробуждает в душе героическое начало. Это оружие не слабее торпед!
…Боевая тревога! Моряки срываются с мест. На койках остаются лишь раскрытые книги: дочитываться они будут после атаки…»
БИТВА КНИГ
Удивительную битву изречений встретила я, читая мемуары «Танковые рейды» главного маршала бронетанковых войск Амазаспа Бабаджаняна. Ведь как надо было знать и любить русскую литературу, чтобы с такой лёгкостью парировать цитаты немецких политиков и военных!
«Я не писатель и никак не ставлю перед собой литературной задачи, но вместе с тем не могу избавиться от возникающих ассоциаций.
«Солдаты! С сегодняшнего дня вы становитесь участниками крупных наступательных боев, исход которых может решить войну… И вы должны знать, что от успеха этого сражения зависит все…»
Это из обращения Гитлера к своим войскам 4 июля, накануне Курской битвы.
Удивительно знакомо. Я это уже читал когда-то, давным-давно, еще в юности.
«Воины! Вот сражение, которого вы столько желали. Победа зависит от вас… Действуйте так, как вы действовали при Аустерлице, Фридланде, Витебске и Смоленске…»
Такими словами начинался приказ Наполеона перед Бородином, свидетельствует Толстой в «Войне и мире».
Как и Бородино, Курская дуга давно стала достоянием историков.
«Некоторые историки говорят, что Наполеону стоило дать свою нетронутую старую гвардию для того, чтобы сражение было выиграно. Говорить о том, что бы было, если бы Наполеон дал свою гвардию, все равно, что говорить о том, что бы было, если б осенью сделалась весна». Это снова Толстой.
Сокрушаясь об «утерянных победах», генерал-фельдмаршал Э. Манштейн валит все на Гитлера:
«Командование группы армий (группа «Юг» — А. Б.) однако полагало, что если уж мы предприняли упреждающий удар, то надо было сделать все для достижения полного и быстрого успеха операции «Цитадель». Если бы нам удался этот удар, если бы были уничтожены отрезанные на Курской дуге войска противника, и, кроме того, в этом сражении была разгромлена значительная часть его оперативных резервов, то тем самым был бы сделан первый шаг для достижения столь желанного ничейного исхода войны» (Э.Манштейн. «Утерянные победы»).
Осенью не делается весна, господин фельдмаршал. Позволю себе дальше процитировать из моей любимой книги:
«Этого не могло быть. Не Наполеон не дал своей гвардии, потому что он не захотел этого, но этого нельзя было сделать. Все генералы, офицеры, солдаты французской армии знали, что этого нельзя было сделать, потому что упадший дух войска не позволял этого».
МАЛЬЧИК ИЗ БЛОКАДНОГО ГОРОДА
Один из самых пронзительных дневников, что мне приходилось читать, принадлежит девятилетнему Роману Попелю, маленькому жителю блокадного Ленинграда, который оставался в городе в самые жуткие, голодные месяцы. Но только откройте страницы дневника – фиксация смертей, болезней, недоедания постоянно сопровождается записями о прочитанных книгах! Возможно, они и помогли выжить мальчишке…
Роман Попель «Блокадный дневник»:
«9 февраля (все записи касаются 1942 года).
Днем дядя Боря ходил узнавать, когда увезут покойника, там сказали, что завтра в 9 или 10 часов утра. Потом к нам приходила Ольга Егоровна. Наташа пошла к ней и принесла оттуда десять книг.
12 февраля.
Днем я с бабушкой ходил гулять с Жучкой. Два трупа, которых мы видали 3/II, еще лежали там же. Сегодня я кончил читать «Сказки» Гауфа. После обеда я ходил к Юрке Губанову за своими 3 книгами «Пятнадцатилетний капитан», «Южная звезда» и «В стране мехов».
11 февраля.
Сегодня я кончил читать книгу «Артек», а с мамой книгу «Харри и Кари».
15 февраля.
К нам приходила Гедвига Оскаровна, у ней украли 1000 рублей и обручальное кольцо. Потом к нам приходил Коля, я ему дал читать книгу «Подводные мастера», которую мне подарили Благовещенские.
19 февраля.
Сегодня я начал читать книгу «Белеет парус одинокий». Бабушка сегодня мыла посуду в комнате. После обеда я не лежал, как всегда, а читал. Дядя Боря обменял бутылочку керосина за алюминиевую кастрюлю.
25 марта.
Дядя Боря купил там же 2 бревна за 40 рублей, и еще себе книг. Мама узнала, что дядя Боря купил книги, побежала покупать сама. Мама купила целую кучу очень хороших книг за 50 рублей. Вечером очень сильно стреляли, и мы пошли в каморку. Снаряд попал около нашей парадной. А обстрел объявили, когда стрелять кончили.
26 марта.
Мама и дядя Боря поехали за дровами. Дядя Боря купил дров. Они вышли в 8 часов утра. Я с Наташей таскал дрова домой. Дядя Боря купил ведро, ковшик и книги в 6-м номере…»
С ПУШКИНЫМ В ОДНОМ СТРОЮ
«Свой добрый век
мы прожили как люди –
И для людей…»
Писал на Ленинградском фронте командир противотанкового взвода, наш земляк и поэт Георгий Суворов. В суровые годы блокады, если выпадала возможность, лейтенант ходил по Ленинграду, «осматривал архитектурные достопримечательности, посещал исторические места, пытался разглядеть за блокадной мглой пушкинский Петербург, подолгу стоял перед Зимним дворцом, мечтая увидеть мирный Петергоф с золотым Самсоном, с бьющими фонтанами. Перед ним словно бы оживала история. Во многом помогал ему в знакомстве с северной столицей маленький, умещающийся в кармане альбом-брошюра о Ленинграде, который был выпущен политуправлением фронта для защитников города» - из статьи Галины Шлёнской «Исповедь перед боем».
«Он бродил по ленинградским улицам, его сумка была набита книгами любимых поэтов, он ходил в атаку и отбивал атаки немецких танков», - Юрий Поляков «Между двумя морями».
Поэт Николай Тихонов, которому Георгий Суворов показывал свои стихи, уже после смерти Георгия Кузьмича писал в воспоминаниях: «Неподалеку от могилы поэта, у Новоржевского шоссе, по которому катилась на запад лавина наших наступающих войск, появилась в эти дни надпись: «Могила Пушкина здесь! Отомстим за нашего Пушкина!»
И недаром другой поэт-фронтовик Александр Смердов, написавший поэму «Пушкинские Горы», посвятил её памяти поэтов-воинов Георгия Суворова и Бориса Богаткова. В той поэме есть знаковые строчки:
«Сказал комбат, нахмурившись сурово:
– В Тригорском,
надо думать, на аллее
Установили немцы
батареи
И, может быть,
на пушкинской могиле
Орудия они установили,
И рвы, и дзоты в улице
подряд,
И монастырь, быть
может, целый дот –
Пусть так. Но русский
ни один снаряд
В Тригорское не упадет...»
Воспоминания читала Валентина КОРЗУНОВА,
фото из открытых источников