«Спокойная» служба в тыловых частях

Дата публикации: 05.10.2017 - 10:34
Просмотров - 713

Неумолимо идет вперед время, все дальше и дальше отодвигаются от нас дни тяжелой битвы с фашистами, уходят на вечный покой солдаты Великой Отечественной войны.

      Поэтому нам надо помнить и передавать из поколения в поколение то, как наши деды и прадеды, не щадя своей жизни, защищали Родину. Забывая их ратный подвиг, мы предаём их. Однако подвиги совершались не только солдатами на передовой, но и скромными тыловиками, роль которых в Победе над фашистской Германией незаслуженно принижена и не освещена полностью.

  Расскажу то, что слышал от старого солдата.

Помню, был у нас дальний родственник – дед Герасим. Я, тогда еще мальчишка 10-12 лет, при встрече все расспрашивал его про войну. Дед всегда отмалчивался, переходил на другие темы. Как-то раз, находясь у него в гостях, потихоньку стал выпытывать его о войне.

- Дед, ты воевал?

- Да не знаю я.

- Как это не знаю, – удивился я,- ты же был на войне?

- Был, - ответил дед.

- А сколько фашистов убил?

- Ни одного.

- А сколько у тебя медалей?

- Ни одной.

Потихоньку-помаленьку разговорил деда. Призвали его в армию, когда уже было за 40 лет. Еще не доходя до передовой, его ранило. А после госпиталя деда признали годным к нестроевой службе. Собрали их, таких пожилых да покалеченных солдат, в отдельную тыловую часть.

«Ну, что с нас взять, для атак мы стары да убоги, – вспоминал дед Герасим, – приказали доставлять в Ленинград лес. Свяжем плоты, прицепим их к катерку и шлепаем потихоньку по Ладоге. Налетит фашист, постреляет, побомбит, разобьет плоты, а мы сплаваем за бревнами, свяжем их – и дальше плывем. Вот и вся служба».

- А если фашист катер потопит, то, как дальше? – спрашиваю.

- Если что, то новый катерок пришлют.

- А если не пришлют, – допытывался я.

      Долго молчал дед Герасим, а потом, тяжело вздохнув, сухо сказал: «Тогда, с Божьей помощью,  как-нибудь сами …».

    Обидно мне тогда было за то, что не мог похвастаться во дворе перед пацанами. У кого дед был танкистом, у кого - артиллеристом, а мой каким-то плотогоном.

    Прошел не один десяток лет, нет давно в живых деда Герасима, да и я приобрел большой жизненный опыт. И теперь отчетливо понимаю, как ему было там тяжело. Какое мужество надо было иметь, чтобы, не обращая внимания на обстрел, доставлять лес в осажденный Ленинград. Под огнем, не имея возможности ответить врагу, в ледяной воде, собирать разбитые плоты, чтобы не потерять ни одно бревнышко, ремонтировать их  на ходу да молиться, чтобы фашист промазал и не утопил катер.

Гибель транспорта в большинстве случаев автоматически означала мучительную от холода смерть в водах Ладоги.     

     Связи нет, где искать плоты? Рано или поздно прибьет плот к берегу, вот только живых там уже никого не будет. Сколько их, таких безвестных солдат, годных только к несению нестроевой службы, было убито, утонуло, замерзло при выполнении заданий по транспортировке леса… Нет, к сожалению, их точного учета, не боевые же потери. А осажденному Ленинграду нужны были не только продукты, оружие и боеприпасы, но и как воздух - лес.

     Это было не только топливо, но и стратегический стройматериал для обороны и других нужд города и фронта. И в том, что Ленинград выстоял, есть и толика заслуги моего деда Герасима и его однополчан – скромных и незаметных тружеников тыловых частей.

Олег КОЛЕБАЕВ

                                                                  

«ЧР» № 78 от 5 октября 2017г.

 

Новости по теме: